§ 6. 3. Установление исковой давности по делам вотчинным в конце XIV века

[Страница 39]— 39 —

§ 6. 3. Установление давности исковой по делам вотчинным законом великого князя Василия Дмитриевича.

В первом, дошедшем до нас, сведении о существовании давности исковой, вместе с тем содержится известие о законе, которым она введена была. Мы говорим о грамоте великого князя Ивана III от 17 марта 1492 г.¹; в ней читаем следующее:

А противу Олексина дал смену дед мой... Киприану митрополиту, слободку Всеславлю также со всем..., что попяло со всем и с бортью, и с бобровою ловлею по слободской стороне опричь боярские купли старые, или чья будет отчини от сего времени за пятнадцать лет взад. Како дед мой учинил, князь великий, в своей отчине в великом княжении суд подле о землях и о водах за пятнадцать лет, так и мне, князю великому, послати своего боярина; а что будет отец наш митрополит в нашей отчине, и отцу нашему послати своего боярина: и они въехав в слободку также учинят исправу за пятнадцать лет землям. А которые села боярская купля старая чьи; а кто имет жити в тех селех людей, а те потянут данью, и судом и всеми пошлинами к слободке.

Отсюда видно, что великий князь Василий I Дмитриевич (1389— 1425 гг.) издал первый закон о погашении исков о праве собственности на земли и воды за истечением пятнадцатилетнего срока. О каких бы то ни было условиях давности не упоминается. Как видно из приведенного акта, закон этот был не общий, а местный; конечно, с распространением пределов великого княжества московского, вследствие присоединения уделов, применение оного все более и более распространялось, пока он не сделался общим законом во всей восточной, московской Руси.

Выше, из содержания нескольких договорных грамот, мы вывели, что, во время их заключения, не существовало на Руси общего закона о давности исковой. Этому не противоречит приведенное ныне доказательство о существовании уже в то время в московском великом княжении местного закона о давности. Собственный интерес требовал, чтобы условия договоров, заключаемых с княжествами, где не существовало давности, постановлялись таким

[Страница 40]— 40 —

образом, как будто и в Москве не существовало закона о давности. Напротив того, в договорах московских великих князей с московскими удельными князьями, в волостях которых несомненно действовало московское право, значит также и закон о пятнадцатилетней давности, так как некоторые из этих уделов образовались лишь после смерти Василия Дмитриевича, вовсе не находится постановлений об ограничении права иска каким бы то ни было образом. Равно в договорах с суздальскими удельными князьями, во владениях которых, по всей вероятности, действовало московское право, встречаются только постановления об уничтожении притязаний, происшедших от войны, но не говорится о каком либо общем сроке. В договорах с теми и другими княжествами подобные постановления были излишними, за существованием в этих княжествах того же закона о давности, как и в Москве.

С конца XV столетия по 1497 год, т. е. до издания первого Судебника, сохранилось несколько правых грамот, из которых видно, каким образом применялась тогда давность.

В правой грамоте из московского великого княжения, выданной после 1485 г., вероятно около 1490 г., во всяком случае раньше 1497 г.², упоминается, что одна из сторон ссылается на пропущение семилетнего срока со стороны истца. Оставление этого отвода без внимания, и решение дела на основании других доказательств объясняется достаточно тем, что до 1497 г. в московском великом княжестве существовала лишь пятнадцатилетняя давность.

Из двух приговоров, постановленных великим князем Иваном Ивановичем, старшим сыном Ивана III, видно, что истечение пятнадцатилетнего срока не имело безусловного значения, не сделало невозможным предъявление иска. Истцы, требующие возвращения принадлежавшей им земли, сами заявляют, что ответчик владел спорным имением уже лет с двадцать, в другом деле лет за полтретдесять (т. е. более 25 лет), и, несмотря на то, в принятии иска им не отказывается; напротив, допускается представление различных доказательств права собственности. Поверки представленных с обеих сторон доказательств не производится,

[Страница 41]— 41 —

но о сем судья явился доложити Государя своего Великого Князя. И Князь Великий Иван Ивановичь велел ответчика оправити а наволоки велел присудити ему а истцов велел обвинити. И по государя своего слову Великого Князя Ивана Ивановича судья ответчиков оправил и спорные земли присудил монастырю, а истцов обвинил и грамоту на них правую дал. В правой грамоте, данной на основании решения великого князя, к сожалению, основания решения не изложены. Мы поэтому должны выводить оные из самого дела. Поверки представленных доказательств ни пред судьею, ни пред великим князем произведено не было, значит приговор не мог быть основан на них, в частности он не мог быть основан на представленной неформальной грамоте³. Кроме того, имелось в виду еще пропущение иска в течение 20 лет. В столь долгом молчании сознались сами истцы. Очевидно, приговор основывался на пятнадцатилетней давности. Спрашивается только, с какой стати иск принимался, если с самого начала ясно было, что срок предъявления оного пропущен? По нашему мнению, это объясняется тем, что истцы заявили об отнятии земель силою. Весьма вероятно, что при установлении пятнадцатилетнего срока законодатель подразумевал, что он применяется лишь к владению, неоснованному на насилии. Однако, заявив о насилии, истцы не представляют доказательств насильного отнятия земли. Таким образом, оказывается, что давность в этом деле может иметь применение и дело решается на основании давности.

В другом приговоре из того же времени истцу отказывается потому, что о той земли молчал митрополичим 50 лет и князю великому о той земли не бивал челом и сторожильцы его за поле не поимались, т. е. по причине давности иска и неосновательности представленного доказательства⁴.

В третьем случае, где обе стороны ссылаются на давность и стараются доказывать ее показаниями свидетелей, земля присуждается ответчику, коего свидетели дали показания гораздо более подробные, нежели свидетели истца. Кроме того, в пользу первого говорит уже то обстоятельство, что он владеет землею, и показания свидетелей о владении им землею уже этим одним являются более правдоподобными⁵.

[Страница 42]— 42 —

В приговоре звенигородского князя Андрея Васильевича⁶, постановленном до 1491 г., потому что в этом году его удел присоединен был к Москве, спорная земля присуждается монастырю того деля, что Семенько (истец) кажет тому шестой год, как сел на той вети, а от тех мест Семянко ведает, что Ивашко (ответчик, представитель монастыря) делает городскую землю его двора вети, а ен (он) на нем не искал. На основании выражения шестой год, И. Д. Беляев 2) утверждает, что между законом судебника великого князя Ивана III, о трехлетней и шести-летней давности, и узаконением великого князя Василия Дмитриевича, о пятнадцатилетней давности, было еще узаконение, или в судебной практике пятнадцатилетняя давность уже потеряла свою силу и заменена другою давностью, на основании которой постановлен этот приговор. Между тем, из правой грамоты видно, что шестой год также прошел и что действительно дело шло о шестилетнем сроке. Наконец И. Д. Беляев совершенно упускает из виду, что приговор этот постановлен в удельном княжестве, где мог существовать местный закон. Если же существовал такой, то из приговора видно, что этот закон был того же содержания, как постановление Судебника 1497 года. Судебник постановляет по спорам между тяглыми имуществами и частными (боярскими или монастырскими) шестилетний срок, а здесь именно применяется к спору между владельцем тяглого имущества и монастырем шестилетний срок. Что в звенигородском удельном княжестве действительно существовал короткий, вероятно шестилетний, срок давности — это делается почти несомненным из другого приговора, в котором дело решается на основании непредъявления иска в течение 8 лет⁷.

Оба приведенные приговора, по содержанию своему, как будто постановлены на основании Судебника 1497 г. Так как они постановлены раньше сего года, то мы не ошибемся, предполагая, что в звенигородском княжестве существовал еще до издания Судебника закон о давности, сходный с постановлением Судебника. Судебник издан несколько лет спустя после присоединения этого княжества к московскому государству, потому то весьма вероятно,