§ 5. 2. Мнение К. А. Неволина о зачатках давности; несуществование таковой на Руси до конца XIV века

[Страница 31]вере в Двинской области, куда не проникло поместное право—неизвестно.

§ 5. 2. Мнение Неволина о зачатках давности; несуществование таковой на Руси до конца XIV века.

Поземельному праву московского великого княжения учреждение давности владения (usucapio) было совершенно чуждо. Ни в законах, ни в актах не находим никаких следов подобного учреждения. В Москве поземельные отношения развились в тесной связи с поместною системою и служебными отношениями служилых людей, в Новгороде и Пскове без этой примеси. Поэтому, существование давности владения в Пскове и Новгороде не доказывает вовсе, что она существовала и в прочей Руси. Неволин, в своей „Истории российских гражданских законов“, выходя из той мысли, что давность владения основана на сущности отношения лица к своим правам, что существование ее необходимо в интересе общего спокойствия и утверждения порядка, полагает, что давность существовала в древнейшем русском праве, хотя в законах не находится определения срока давности. Она, по его мнению, существовала как вообще владение долговременное, из времен незапамятных, исстари, из века, от отцов и дедов, по старине, по пошлине, по обычаю. Однако, эти выражения, как мы увидим ниже, вовсе не указывают на давность, но на обычное право. Точно также нельзя признать доказательством существования давности, что князья в подтверждение своего права занимать ту или другую область, приводили, что в этой области сидели их отец, дед, вообще предки, и право других князей опровергали тем, что предки искателя не сидели в ней. Здесь, очевидно, дело не идет о давности, но о праве на наследство. Точно также нельзя видеть указания на давность в том, что новгородцы в договорах с князьями основанием заключаемых условий ставили старину, пошлину. Напротив того, этим они указывают на существующий у них порядок, на бытовые особенности их государственного, общественного и гражданского строя. Равно указывают не на давность, а на занятие (occupatio), выражения, которыми определяются границы поземельных владений: „куда потягло“, „куда плуг и соха и коса и топор ходили“ и т. п.¹.

[Страница 32]— 32 —

Наконец, Неволин указывает, что в мирных докончаниях князей прежде всего стали появляться условия, в силу которых все прошедшие неудовольствия и неприязненные действия между князьями и их подданными предавались совершенному забвению, или назначался определенный срок, за который нельзя было уже простирать исков по обидам прошедшего времени. Но от действия этих условий прямо были исключаемы дела известного рода, по которым назначался суд от века, или вообще суд по исправе. Неволин этим, очевидно, хочет сказать, что эти постановления указывают на существование давности исковой, равно, что известные дела были изъяты из действия оной². В доказательство такого мнения он ссылается на три договорных грамоты. Прежде всего заметим, что договорных грамот с подобными постановлениями отпечатано в Собрании Румянцева и изданиях Археографической Коммиссии 23. Это как мирные договоры, заключенные для окончания войны между Москвою, Тверью, Рязанью, Великим Новгородом, Псковом и Литвою, так и союзные договоры между великими и удельными князьями, равно между удельными князьями против великого князя. Древнейшая из этих грамот относится к 1375 году, позднейшая к 1484 г.

Во всех этих грамотах постановляется, что споры между подданными различных княжеств должны быть разрешаемы судом общим; из прежнего времени принимаются к разбирательству лишь иски и притязания, возникшие до определенного времени; все, что случилось до этого срока, должно быть забыто и погребено. В частностях эти договоры разнятся во многом. На основании этих различий можно их разделить на несколько категорий. Заметим, однако, что в большинстве напечатанных мирных договоров нет подобных постановлений: их нет в договорах Новгорода с князьями, за исключением двух, 1456 и 1471 годов³, в которых сказано только: „А что война была тому всему погреб“; их нет в многочисленных договорах князей между собою, из вре-

ся Неволин, не употребляется для означения принадлежностей недвижимых имений; для означения этого понятия употребляются слова пошлая земля. Сколько нам известно, пошлина в древних актах означает всегда обычное право, обычай.

[Страница 33]— 33 —

мени от 1427 по 1531 год⁴, в которых, напротив того, сказано, что споры и притязания должны быть решаемы судом. Эти договоры, заключены между великими князьями московскими и удельными князьями можайским, волоцким, углицким, состоящими в более или менее тесных связях между собою: их уделы были частями московского княжества, лежали посреди московских волостей, сношения жителей этих княжеств между собою были постоянные, были необходимы, столкновения привыкли решать судом. Кроме того, между княжествами не было различия ни в праве, ни в обычаях. В этих договорах, за исключением одного, мы и не находим никакого ограничения права иска. Только в договоре великого князя Ивана III с братом своим, удельным князем углицким, сказано

Из договоров, в которых встречается ограничение права иска, прежде всего следует отделить договоры с князьями суздальскими⁵. Они были князья московского дома, равно сношения между Москвою и Суздалью, очевидно, были более близкие, нежели с Рязанью или Тверью и друг. В этих договорах постановляется: „А что были межи нас в наше нелюбье войны и грабежи или дани иманы или где что взято и положенное и тому погреб на обе стороны... А суженое, положеное, заемное, поручное, кабальное по исправе дати; а холопа, робу, должника, поручника, беглеца, татя, разбойника по исправе выдати (в других: от века суд). А суженого не посужити“. Т. е. споры, возникшие из войны, должны быть забыты, но всякие иски, возникшие из разных постоянных гражданских отношений, именно исчисляемых в договорах, должны быть решаемы судом.

Во всех других договорах постановляется об уничтожении, кроме притязаний из времени войны, еще всех исков, возникших прежде определенного происшествия, более или менее важного для

[Страница 34]— 34 —

определения взаимных отношений князей или княжеств между собою; например, день последнего докончания, мамаева побоища, взятия Смоленска, смерти предшественника на великокняжеском престоле, отца, деда одной или обеих договаривающихся сторон. Образ определения срока уже доказывает, что в этих договорах дело не идет об установлении давности, но о мере, принимаемой с политической целью и поставленной в зависимость от происшествия, определившего так или иначе взаимные отношения княжеств между собою. Весьма часто случается, что раз определенный момент времени остается исходною точкою и при заключении последующих договоров, так что срок, в течение коего право иска объявляется неограниченным, делается все более и более продолжительным. Так, в разных договорах срок, в течение которого дозволяется искать по разным делам, исчисляется со дня смерти великого князя Дмитрия Донского. При заключении договора 1398 года этот срок был 11-летний, а при заключении договора 1484 года срок, определенный на том же основании, разросся в столетний⁶. Кажется, это обстоятельство одно уже наглядно доказывает, что в этих договорах не говорится вовсе о давности.

Дела, на которые распространяется действие упомянутых сроков, определяются в договорах различно. По договорам великого князя литовского Казимира с Псковом и Великим Новгородом, с великим князем московским Василием Васильевичем, с великим князем Михаилом тверским действие этого срока распространяется на все иски, даже частные и уголовные⁷. Во всех этих договорах встречаются постановления следующего рода: „А межы собою будучи в любви, за холопа, за робу, за должника, за поручника, за смерда, за татя и за разбойника не стояти ни мне ни вам, а выдати по исправе. А обидным делом уложили есмо рок: которые будут вчинилися от В. К. Витовтовы смерти до сих мест, тем делом на обе стороны суд и справу учинити; а которые будут пени вчинили перво В. К. Витовтовы смерти или пожжено, или силно пограблено, или головы побиты а иным пак дела: то есмо так все на обе стороны вчинили, отложили, того не надоб искати“.

В договорах между великими князьями московским и тверским к подобным постановлениям прибавляется еще, что из

[Страница 35]— 35 —

времени перед сроком нельзя искать даже на основании приговоров общих судов. Кроме того, упоминаются из гражданских исков не только иски по обязательствам и об убытках и обидах, но и тяжбы о праве собственности. О последних упоминается только еще в договоре великого князя Ивана III с братом своим, удельным князем углицким⁸. В договорах между московскими и тверскими великими князьями постановляется

В приведенных до сих пор договорах с Литвою, равно в договорах между Москвою и Тверью, за исключением самого древнего договора, заключенного великим князем Дмитрием Донским, применение срока самое обширное: он распространяется на все дела, возникшие до известного времени.

Гораздо более ограничено значение этого срока в упомянутом договоре Дмитрия Донского с великим князем тверским, равно во всех договорах между Москвою и Рязанью, как видно из следующих мест:

„А как есми стал под городом под Тверью до Семеня дни за месяц, что будешь у мене взял войной в тот месяц, тому всему межи нас погреб: а как еси к нам сложил целованье, а что мы у тебе поимали и повоевали, а тому всему межи нас погреб, а всему обидному делу межи нас суд вопчий от первого нашего целованья... рубежника по исправе выдати. А суженого не посужати; суженое, положеное, даное, поручное, холопу, робе, суд от века; холопа, робу, татя, разбойника, душегубца выдати по исправе“⁹.

[Страница 36]— 36 —

„А что была рать... а грабежу всему погреб. А суд вопчий по приставленью отца моего; а которых дел не искали при отце моем пристава не было, за поруку не дано, тому погреб; а кто за порукою и за приставом был тому суд; а которые дела суженые или поле ся не кончяло, а то кончяти... А суженого не посужати; а суженое, положеное, поручное отдати по исправе; холопа, робу, должника, поручника, татя, разбойника, душегубца, рубежника выдати по исправе от века. А мыты ны держати старые пошлые“¹⁰.

В договорах между Москвою и Рязанью все иски, возникшие после смерти великого князя Дмитрия Донского, должны быть решаемы судом общим; тому же суду подлежат иски, возникшие во время перед этим происшествием, если по ним производство уже было, т. е. если по ним ответчики представили поруки или находятся за приставом, тем более, если по делу уже было дальнейшее производство, наприм. назначено поле и оно только еще не имело места, или приговор уже постановлен, но только не исполнен. В двух договорах из времени Дмитрия Донского также принимается более ограниченное значение срока: притязания, возникшие из времени перед сроком, не могут быть отыскиваемы судом, разве по ним последовало какое либо соглашение или судебное определение, на нарушение коего можно искать. Во всех договорах, в которых определенному в них сроку приписывается более ограниченное значение, там определяется, что суженое (т. е. присужденное кому либо по суду); положеное (т. е. ответчиком пред суд с отдачею истцу присяги), данное (по договору и вообще по условию), поручное (т. е. иск, в обезпечение которого ответчик представил поруки) отдати по исправе; признанный по суду холопом или рабою, должником, поручителем, татем, разбойником, душегубцем, рубежником, должны быть выданы по исправе от века. Значит, все эти дела изъяты из действия упомянутого правила о неотыскании притязаний из прежнего времени. Напротив того, по договорам, по которым упомянутый срок имеет более пространное действие, иски по подобным делам подлежат взысканию, на общем основании сих договоров, т. е. если дело возникло после означенного в договоре происшествия.

Что касается до выражений „суд от века“, „суд по исправе“, „исправа от века“ и „исправа“, то „исправа“ употребляется, как

[Страница 37]— 37 —

и ныне слово „расправа“, в смысле равнозначительном с словом „суд“; выражение „от века“ означает как всегда, как обыкновенно, как следует. В договорах с сходным или тождественным содержанием и даже в одних и тех же договорах, один раз употребляется выражение „суд от века“, а другой раз для выражения того же самого положения—„выдати по исправе“. Тем и другим выражается одна и та же мысль, что в известных делах жалобы допускаются и по ним должно быть судебное производство. В договорах с Тверью встречается выражение пеня давная, т. е. вина, возникшая долгое время тому назад, давно. Слово пеня ныне означает штраф, но глагол пенять теперь еще употребляется в смысле выговаривать. Очевидно, значение вина более древнее, нежели штраф и последнее выведено из первой. В приведенном месте смысл требует предложенное нами объяснение. С совершенною ясностью это значение слова видно из договора между Литвою и Псковом 1440 года¹¹. Слова: давний, давно, издавна, встречаются в разных актах того времени. При сравнении между собою этих мест ясно с первого раза, что эти выражения вовсе не употребляются в техническом значении давности, но в значении: старый, исстари, долго. Точно также и ныне: при употреблении наречия давно, не говорят о давности в техническом смысле, но о происшествии, случившемся тому назад долгое время. Точно также и прилагательное давний и ныне еще имеет значение старый, долговременный.

Вывод из всего этого исследования оказывается следующий. В приведенных договорах действительно есть постановление об отмене разных притязаний гражданского и уголовного свойства, не предъявленных до известного срока, однако о давности тут вовсе не говорится. Эти притязания не уничтожаются за непредъявлением их в течение определенного срока времени, но при отмене их обращается внимание единственно на определенную точку времени, важную в политическом отношении, так что срок, в течение коего допускается предъявление притязаний, со временем делается все более продолжительным. Также нельзя видеть, в приведенных постановлениях назначение судебного срока, потому что точка времени, с которой прекращаются все иски, определяется лишь тогда, когда она давно прошла, ей приписывается означенное значение ex post. В упомянутых договорах дело идет об исключительных мерах, установленных из причин политических. Они заключены для

[Страница 38]— 38 —

прекращения войны, поэтому прежде всего определяется, что все учиненное во время войны должно быть забыто и уничтожено. Та же политическая цель руководствовала договаривающимися сторонами при установлении особых сроков, с тем, чтобы дела, возникшие до них, не могли быть начаты пред судом. Эта цель существенно различается от цели, с какой устанавливается давность. Установлением этого срока ограждается не стойкость юридического строя внутри княжества, что бывает главною целью, с которою установляется давность, но спокойствие и твердость внешних отношений. Только что заключенный мир, окончивший кровавую вражду, должен быть по возможности огражден от нарушений. Устраняется тщательно все, что могло бы подать повод к пререканиям и столкновениям. Так как при тогдашнем частном характере правительства князей вотчинников, при тогдашних узких отношениях, даже частные споры и притязания могли вызвать столкновение между целыми княжествами, то всякие поводы к таковым по возможности предупреждаются.

И так, из содержания этих договоров видно, что они не только ничего не содержат в себе о давности исковой, но служат доказательством, что во время их заключения давности исковой еще не существовало, по крайней мере в виде общего закона. Если бы существовала исковая давность во всех княжествах, то не зачем было бы устанавливать многих правил, которые встречаем в вышеприведенных договорах. На основании всего изложенного мы вправе утверждать, что давность исковая в русском праве не существовала с древнейших времен и не развилась обычаем и практикой, как это полагают Неволин и другие. По XV веку не видно никаких признаков существования такого общего исконного обычая. Напротив того, по всему видно, что давность иска в русском праве, подобно как в римском, есть учреждение не древнего, а позднейшего времени, и установлено не обычаем, а государственною законодательною властью¹².