§ 4. I. Давность владения по Псковской Правде

РАЗДЕЛ I.

ИСТОРИЧЕСКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ

ПОСТАНОВЛЕНИЙ РУССКОГО ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

О ДАВНОСТИ.

§ 4. I. Давность владения по Псковской Правде¹.

В источниках истории русского права упоминается в первый раз о давности в Псковской Правде². Постановление о давности помещено в первой, древнейшей части грамоты, данной Пскову Александром Невским, самое позднее в половине XIII века, между 1242 и 1263 гг.³, но, по всей вероятности, существовало еще прежде, в виде нормы обычного права, образовавшегося самостоятельно и не введенного Невским, а лишь принятого в его грамоту. Определение Псковской Правды состоит в следующем⁴.

[Страница 26]— 26 —

„А коли будет с кем суд о земли о полней или о воде, а будет на той земли двор, или нивы росстрадни, а стражет и владеет тою землею или водою леть 4 или 5, ино тому исцю сослаться на сосед, человека на 4 или на 5. А суседи став, на коих шлются, да скажут как прав пред Богом, что чист, и той человек, которой поселился стражет и владеет тою землею или водою леть 4 или 5, а супротивень в ты лета ни его судил, ни на землю наступался или на воду, ино земля его чиста или вода, и целования ему неть, а тако недоискался, кто не судил ни наступался в ты лета. О лешей 1) земли будет суд, а положат грамоты двои на одну землю а зайдут грамоты за грамоты а исца оба возмут межников, да оба изведутся..., ино им присужати поле“.

Сущность этого закона состоит в том, что четырех или пятилетнее непрерывное владение, соединенное с обрабатыванием земли⁵, установляет собственность на оную. Из этого видно, что в Псковской Правде говорится об usucapio, о давности владения. Первое условие есть владение. Это владение должно быть такое, чтобы исключало чужое влияние и выражалось или обработкою земли, или владением, в котором бы ясно выражалось желание владельца приобретать землю в собственность. Это желание может выражаться различным образом: или тем, что владелец поселяется на земле, ставит на ней двор, или что он, обрабатывая землю, или ловя рыбу в воде, пользовался бы землею или водою постоянно, как собственник. Пользование другим образом, напр. употреблением деревьев на ульи, рубка леса, охота или тому подобное, еще не доказывает, что желание владельца направлено было на приобретение земли в собственность. Владение с означенными свойствами должно было

[Страница 27]— 27 —

существовать 4 или 5 лет и притом непрерывно. Прерывается владение тяжбою (судом) или завладением со стороны другого лица (наступлением на землю или воду). Если действительность владения в течение означенного срока доказана показаниями свидетелей, то земля или вода признавались собственностью владельца. В Псковской Правде прежде всего имеется в виду земля, отыскиваемая из чужого владения, спорная между частными людьми, но из других источников видно, что давность владения применялась и к землям, принадлежащим государству, „Господину Пскову“. Права пользования, существовавшие до завладения на завладеваемой земле, оставались ненарушимыми и после приобретения земли владением в собственность. Это видно из одной грамоты XV века, из которой мы в то же время заимствуем, что, при производимых от времени до времени дополнениях земских писцовых книг, сообщалось вечу о повозаимочных землях. От веча уже зависело признание права собственности владельца на основании давности владения. О признании права собственности записывалось в книги с выдачею грамоты на собственность (дерновитая грамота). За это признание права собственности платилась пошлина, называемая дерном⁶.

В конце вышеприведенного постановления о приобретении права собственности давностью владения помещено правило для решения тяжеб о лесных участках, когда с обеих сторон ссылаются на грамоты, доказывающие права спорящих. Спрашивается: следует-ли из этого вывести заключение, что давность владения применялась лишь к пашне и не находила применения к земле, находящейся под лесом? Неволин 2) весьма осторожен при ответе

[Страница 28]— 28 —

на этот вопрос; он повторяет собственно только главное содержание закона: „Псковская судная грамота, повидимому, не признает давности относительно земли, находящейся под лесом, по крайней мере, в том случае, где для решения спора представлены грамоты. Причина такого различия понятна. Пользование лесом не представляет такого непрерывного, явного владения, как пользование пашнею или водою; далее, пользование лесом возможно и без намерения присвоить себе землю, на которой он находится“. И. Д. Беляев решает без дальних рассуждений: давность владения применялась только к пашне, а не к лесной земле. Посмотрим, так-ли это.

В Псковской Правде говорится о решении споров о праве собственности на земли еще в трех местах⁷. Во всех трех случаях говорится о доказательстве собственности по грамотам. Если грамоты противоречат одна другой, то спор решается: по статье из древнейшей части Псковской Правды—поединком или присягою, по статье же из позднейшей части, принадлежащей, вероятно, к XV веку—только присягой. Вышеприведенная статья о давности владения оканчивается постановлением, что доказавший свое владение свидетелями не обязан давать присяги. От 1483 года сохранилась псковская правая грамота⁸, содержащая в себе приговор, постановленный в тяжбе о землях и водах. Обе стороны представляют грамоты; назначенными для того членами суда производится осмотр на месте, снимается план земли. Но, должно быть, одних грамот было недостаточно для решения спора, потому что суд требует доказательства через свидетелей. Обе стороны ссылаются на одного и того же свидетеля,—общую правду,—по показанию которого присуждается истцу часть воды и он тут же вводится во владение и проводится межа. Если мы сличим различные постановления Псковской Правды одно с другим и с этим решением, то выйдет, что отношение различных способов доказательства между собою, было следующее. Если при судебном споре о праве поземельной собственности представлялись грамоты, то дело решалось на основании этих грамот; если же грамоты противоречили одна другой, то тогда спор о собственности решался прежде всего по показанию свидетелей, и только в таком случае, если бы свидетели не могли быть представлены, дело решалось, как и в других де-

[Страница 29]— 29 —

лах, по древнейшему праву—поединком или присягою, по новейшему же—одною присягою. Если тяжба была такова, что ни с какой стороны право не могло быть доказано документами, потому что пашня образовалась обработкою владельца, надворное строение сооружено им, следовательно, прежний собственник мог заявить притязание только на одну необработанную землю, то она решалась на основании доказанной свидетелями давности владения. Если тяжба шла о лесе, в котором кто нибудь поставил двор, то, конечно, она решалась таким же образом и допускалось применение давности владения к лесной земле. Если же, напротив, тяжба шла собственно о лесе, то, при отсутствии всяких доказательств о существовании лесного хозяйства, которыми можно было бы доказать чье нибудь владение лесом, с намерением приобрести лес в собственность, не могло быть и речи о давности владения, потому что для нее нужна была или обработка, или водворение. Поэтому весьма понятно, что при споре о лесе упоминаются только грамоты, давность же владения вовсе не исключается, о ней не упомянуто лишь потому, что она, в большей части случаев, не могла иметь применения⁹.

Из всего изложенного следует, что в Псковской Правде говорится о давности владения, а не о давности иска. Конечно, эта давность владения отличается от usucapio по римскому праву, но все-таки не на столько, чтоб уже нельзя было ее назвать одним и тем же институтом. Это та же usucapio, только не столь развитая как в римском праве. Главнейшие условия состоят в следующем: действительное господство над землею посредством обработки, постоянного пользования или исключительного владения ею. Только там, где существует последнее, истечение времени может иметь влияние на приобретение собственности. Что истечение времени считалось на втором плане, видно уже из образа определения срока времени: 4 или 5 леть. Недостаток определения о bona fides и justus titulus объясняется из различия экономических отношений; первой же не требовалось даже по древнейшему римскому праву. При весьма развитых экономических отношениях usucapio римского права составляла охрану материально-справедливой деятельности против строгости формального закона. Материальное право доказывалось существованием justus titulus. Давность владения Псковской Правды образовалась при весьма неразвитых, экономических отношени-

[Страница 30]— 30 —

ниях. Земля без обработки сама по себе почти не имела никакой ценности, и только работа придавала ей цену. Работа собственно воспроизводила собственность, потому что понятие о праве собственности на известную вещь предполагает, чтобы вещь эта имела какую бы то ни было ценность: на абсолютно бесценную вещь не существует права собственности. При таких обстоятельствах весьма понятно, что не обращалось внимания на bona fides и justus titulus. К этому присоединяется еще то, что было в интересе государства, получавшего доходы (подати) по преимуществу с обработанных земель, как можно больше содействовать развитию земледелия и покровительствовать его расширению. Именно, с такой точки зрения объясняется и образ выражения закона.

Вот в каком виде существовала давность владения (Ersitzung, usucapio) в Пскове в XIII веке. Пока нет, и, вероятно, никогда и не будет, достаточных данных, чтобы доказать, какие изменения вызваны дальнейшим развитием экономических отношений в позднейшее время в этом самобытном учреждении русской юридической жизни. С уничтожением самостоятельности Пскова, со введением московской правды или „кривды“, как выражаются псковские летописцы¹⁰, исчезает тамошнее самобытное местное право, а с ним вместе и всякий след давности владения.

На основании общего сходства государственного, общественного и бытового строя в Пскове и Новгороде, в особенности, по причине сходства поземельных отношений в том и другом, можно предполагать, что в Новгороде существовало подобное учреждение давности владения¹¹. Но и в Новгороде оно исчезло после покорения Москвою. Позднейшее время не сохранило нам никаких сведений о существовании такого учреждения. Когда оно исчезло и как долго существовало еще как общепринятый обычай, хотя бы только на се-